Осторожно! Государство занимается гуманизмом!

>

Именно такое впечатление складывается при взгляде на бесчисленные попытки гуманизации нашей пенитенциарной системы. Очередные предложения по сокращению тюремного населения были озвучены в минувший четверг в Генеральной прокуратуре. Глядя на них становится понятн, что простая истина Глеба Жеглова «вор должен сидеть в тюрьме», скоро станет для Казахстана недостижимой мечтой.

Выступая перед презентацией, генеральный прокурор Асхат Даулбаев назвал существующую систему исполнения наказаний неэффективной, а так же, что немаловажно, постоянно требующей«неоправданного увеличения финансирования». Здесь же он привел и цифры — за 10 лет расходы на пенитенциарную систему возросли в 4,5 раза, что составило в нынешнем году 47, 5 миллиардов тенге.

- Соответственно, требуется принципиально по-новому подойти к вопросам модернизации систем исполнения наказаний, — заявил генеральный прокурор. — В этой связи, на основе глубокого анализа и прогнозирования негативных последствий, разработана концепция проекта: «10 мер по снижению тюремного населения».

В своей работе, по словам прокурора, правоохранители опирались в первую очередь на передовые стандарты и инновации успешно применяемые в зарубежных странах.

- Реализация этих мер позволит в ближайшие годы вывести нашу страну из числа пятидесяти государств, лидирующих по численности тюремного населения. А в долгосрочной перспективе — сравняться с показателями передовых европейских государств, — заверил Даулбаев.

Интересно, когда до наших госслужащих дойдет, что для того, чтобы быть добрыми и гуманными «как на Западе», мы должны иметь уровень жизни, а так же права и свободы «как на Западе»?

Здесь вам — не там

О дальнейшем развитии  нашей юридической системы очень красиво говорил председатель Верховного Суда Кайрат Мами. По его словам, за последние годы судебная система нашей республики улучшила свой рейтинг на 23 позиции, в глобальном показателе конкурентоспособности. Но и этого, как оказалось, мало. Теперь нам надо научиться наказывать преступников так, чтобы при этом не лишать их свободы.

Пока что Казахстан занимает 31 позицию по индексу тюремного населения и с этим представители судебных и надзорных органов намерены жестко бороться. Первые результаты борьбы уже налицо. В 2010 году  судами первой инстанции к лишению свободы были приговорены более 14 тысяч осужденных. В 2011 году их число сократилось почти на четверть — до 11 тысяч 50 осужденных. В 2012 году оно уменьшилось еще на 8% (до 9881 человека).

Так и хочется добавить, что если вообще никого из преступников не «сажать», то казахстанский рейтинг поднимется на недосягаемую высоту, а наша страна будет официально признана самой гуманной в мире.

Эту тему с большим оптимизмом подхватила глава центра ОБСЕ в Астане Наталья Зарудная.

- К сожалению, продолжает сохраняться тенденция о том, что тюремное наказание является самой главной формой наказания за уголовные преступления, — грустно констатировала она. — Хотя, как показывает практика, ужесточение наказания увеличение сроков содержания в заключении совершенно не ведут к снижению преступности. Мало того, мы получаем в результате длительных сроков пребывания в тюрьме  людей, которые деградируют или даже в депрессивном находятся состоянии. Поэтому та проблема социализации, о которой мы говорим, она практически не решается.

К снижению преступности, как правило, ведут многие другие вещи.  Грубо говоря, если в тюремном бараке процветает криминал, администрации надо реально наводить там порядок, а не просто переставлять с места на место зэковские шконки.

 

Куда дрейфуем?

Презентовал нововведения первый заместитель  генерального прокурора Жакип Асанов.

По его словам, за последние 15 лет число заключенных постоянно «находилось в дрейфующем состоянии». То есть политика в отношении осужденных велась, что называется без руля, без ветрил и, по ходу, без капитана за «штурвалом» этого странного «корабля».  Сначала тюремное население постепенно снижалось, благодаря принятию нового УК, амнистиям и гуманизациям. Но в 2007 году этот показатель резко вырос и  рос до 2010-го. Потом представители власти вдруг вспомнили, что они — люди гуманные, и количество заключенных снизилось на 15 тысяч  рейтинг улучшился до 35-й позиции).

- Однако прогресс не настолько оптимистичен, — заявил замгенпрокурора. -  Сегодня в колониях 42 тысячи осужденных, а это, по сути, численность целого города. Из них 3 тысячи женщин, 112 несовершеннолетних, 1993 иностранца. 73% из них были безработными. Возраст каждого третьего — от 30 до 40 лет. Каждый второй осужден от пяти до 10 лет. 878 лицу дали свыше 20 лет и пожизненно.

Как метко отметил Асанов, пенитенциарная система «работает у нас по принципу вращающейся двери». Криминальный рецидив рано или поздно происходит у каждого третьего осужденного. Бюджет уголовно-исполнительной системы, как уже говорилось, «распух» почти что до 50 миллиардов. В чем же дело?

Впрочем, если глянуть на количество безработных в числе осужденных  многое становится на свои места.

- Снижение тюремного населения не самоцель, — постарался заверить присутствующих замгенпрокурора. — И оно не может достигаться за счет людей, совершивших наиболее опасные преступления. Мы не предлагаем выпускать убийц, садистов, каннибалов, представляющих угрозу населению....

Видимо, воры, грабители торговцы наркотиками и мошенники никакой угрозы для населения, с точки зрения г-на Асанова, не представляют. И гоняясь за международными стандартами, наши правоохранители почему-то совершенно не учитывают, что на том же Западе, к стандартам которого мы так стремимся, граждане имеют полное право на самооборону,  ношение оружия, включая огнестрельное, чем и пользуются. Казахстанцы же, не имеющие права даже на пневматику, практически беззащитны перед любыми нападавшими.

Гуманность к преступнику — это жестокость к его жертве? Не, не слышали. Зато наша страна в международном рейтинге будет выглядеть красиво.

Вор не будет сидеть в тюрьме

В общих чертах пресловутая концепция сводилась к отсылкам в грядущиегуманные-прегуманные УК и УПК, находящиеся сейчас на рассмотрении Парламента. Замгенпрокурора обозначил ряд ключевых проблем и предложил, как с ними бороться. Не теряя при этом гуманности, естественно.

Первой проблемой Асанов назвал недостаток профилактической работы.

- Фактически вся профилактика сведена к раскрытию преступлений и наказанию виновных, — заявил он. — Это проблема общего характера. Нет стандартов по профилактике правонарушений для местных акимов, для полиции,  для директоров школ, прокуроров.... Этому их никто не учит. Нет нужных инструкций и тренингов для выработки ситуационных навыков поведения.

Замгенпрокурора сообщил, что сейчас его ведомство, совместно с МВД работает еще над одним проектом — «Нулевая терпимость к преступлениям — основа профилактики». В чем его задача, Асанов, правда, не сказал, но отметил, что   «профилактика должна принципиально изменить менталитет граждан». В какую именно сторону, правда, неизвестно. Потому что нетерпимость к преступлениям при заявленной гуманности к преступникам выглядит странно до абсурдности.

Еще одной проблемой замгенпрокурора назвал чрезмерную жесткость нашего уголовного закона. С ней будут бороться наши чиновники и депутаты, работающие сейчас над новыми, сверхгуманными УК и УПК. Так, например, в них будет сделан акцент на дальнейшую гуманизацию и декриминализацию экономических правонарушений.

- Новый УК снижает репрессивность действующего процентов на 30, — отметил Асанов, — путем альтернативных к лишению свободы санкций, большинство из которых штрафы и ограничения свободы.  Ограничение свободы дополнительно введено в 60 составах (преступлений — авт.), средней тяжести и 24 тяжких, которые раньше не предусматривали этого мягкого наказания.

По экономическим преступлениям новый кодекс вообще пошел на кардинальные изменения. Если это не отмывание денег и не рейдерский захват, ущерб возмещен, то лишение свободы исключается вообще.

- И самое главное, лишение свободы как безальтернативное наказание сохранено только за наиболее опасные преступления, — радостно сообщил замгенпрокурора.

Какие преступления в нашей стране наиболее опасные, мы тоже знаем. На примере правозащитников Натальи СОКОЛОВОЙ, Розы ТУЛЕТАЕВОЙ, Владимира КОЗЛОВА  и пр.

Кроме того, по словам генпрокурора из новых кодексов практически пропадет понятие «рецидив». Оно будет касаться только особо тяжких преступлений.

- Новый УК имеет широкий набор инструментов, который снизит репрессивность, а значит и тюремное население, — считает Асанов.

Впрочем, теории для этого недостаточно, а практика, как обычно, отстает. Замгенпрокурора посетовал, что наши судебные органы «до сих пор не могут освободиться от карательного подхода». В 12 году каждый третий был осужден на срок от 15 до 9 лет.  К общественным работам привлечены лишь 3%. К штрафу — 1,5%. К исправительным работам 0,1% .

- Те, кто осужден к лишению свободы среди отбывающих уголовное наказание, составляет 62%,  - пожаловался замгенпрокурора. -  В европейских странах эта цифра не превышает 10%.

После такого заявления как-то сразу стало понятно, что состав преступлений, за которые были осуждены эти люди, здесь, похоже, никому не интересен. Главное, чтобы циферки были «как в Европе».

- Одна из причин — судьи не назначают менее суровое наказание, отказывают в УДО из-заопасения быть обвиненными в коррупции и заинтересованности, — считает Асанов. — Точно так же и прокуроры, запрашивающие  чрезмерно строгие санкции. С другой стороны, в обществе возникает сомнение в единообразной судебной практике, поэтому риск получить максимальный срок толкает отдельных граждан на нелегальные способы решения вопросов. Иными словами, создаются условия для злоупотреблений.

Словом, как обычно, виновным во всем осталось наше нехорошее общество.

Серьезно портит наш тюремный индекс и широкое использование арестов в качестве меры пресечения. Так, в прошлом году, каждый третий из тех, кто привлекался к уголовной ответственности, был арестован. Это оказались около 13 тысяч граждан.

Мало того, что наших граждан арестовывают как можно чаще. Их еще и под залог не выпускают! Доля залога за это время составила 0,05%, личного поручительства — 0,18%, домашнего ареста — 0.6%. Отдача несовершеннолетнего под присмотр 1,9%. В общем, за 10 месяцев текущего года залог избирался в 1000 раз меньше, чем арест.

Причину такой непопулярности данной меры угадать нетрудно — слишком уж велик размер залога. И даже новый, гуманный УПК проблемы не решает.

- Чтобы этот институт реально заработал, нужно снижать его  (залога — авт.) минимальные размеры, — считает Асанов. — Хотя бы по преступлениям средней тяжести, где эта сумма составляет 900 тысяч тенге. Конечно, оно не должно коснуться экономических, налоговых преступлений и преступлений против собственности, где залог должен быть гораздо выше.

Если в первом случае выпущенному под залог арестанту, хотя бы теоретически, может помещать банальная нехватка финансов, то при сокращении размера залога, исчезает даже этот призрачный барьер.

Да кто такой, этот потерпевший?!

В погоне за Европой мы даже готовы заняться у себя внедрением инновационных технологий.

- Друга мера, которая сократила бы количество арестованных, это электронные браслеты, активно используемые более чем в 60 странах, — заявил заместитель генпрокурора. — В США, к примеру. Расходы на электронный мониторинг заключенного в 4 раза дешевле, чем его содержание в тюрьме. У нас же их можно использовать не только вместо ареста, тем самым снижая численность в СИЗО, но и как и альтернативу лишению свободы.

Правда тут же выяснилось, что это в США использовать браслеты обойдется дешевле, чем  держать заключенного по стражей. У нас же в стране такие агрегаты не производятся, а закуп их за рубежом влетит в копеечку.

Также избежать тюрьмы потенциальному преступнику может помочь институт примирения, который, по словам Асанова у нас опять же почти не работает.

- Сегодня почти 90% регистрируемых преступлений это преступления небольшой и средней тяжести, — отметил он. — По преступлениям средней тяжести прекращение за примирением зависит от воли следствия и суда. Могут прекратить, но могут и отказать.

Согласно новому УК, все будет иначе. Если деяние средней тяжести, и оно не повлекло смерть, то в случае примирения виновный освобождаются вне зависимости от мнения  органов следствия  и суда, и независимо от того, совершал он ранее преступления или не совершал. Ответственность исключается и по тяжким деяниям, если нет серьезных последствий. Новый УК освобождает от ответственности не только несовершеннолетних, но и беременных, имеющих малолетних детей, пожилых, и т.п. при условии, что преступление совершено ими впервые.

- В случае примирения необходимо прекращать дела по реабилитирующим основаниям, — считает Асанов. — Это не влечет негативных правовых последствий для виновного, и будет стимулировать его загладить вред потерпевшему. Выигрывают все, в том числе и государство, которому не придется решать проблемы пострадавшего и нести бремя содержания осужденного.

Словом, все, что останется преступнику, это уломать потерпевшего подписать мировое соглашение, что он никаких претензий к своему обидчику не имеет. Да и кто вообще такой, этот потерпевший! Подозреваем, что в последующем, еще более гуманном УК, чем ожидаемый, преступнику, чтобы выйти на свободу, будет достаточно заключить мировое соглашение с государством.

Пока же подобный подход правоохранительная система намерена практиковать при использовании условно-досрочного освобождения. Как сообщил замгенпрокурора, в  прошлом году 12 тысяч заключенных (или каждый 4-й) отсидев положенный срок, мог уйти на УДО. На свободу вышли лишь 40% — 7000 осужденных получили отказы.

- В ряде областей  в УДО отказано в 75% случаев, — отметил Асанов. — Многие сидят «от звонка до звонка». Годовое их содержание — 4,5 миллиарда тенге.

Что же мешает заключенному выйти по УДО? Прежде всего, это невозмещение ущерба.

- А как его возместить, если половина заключенных не трудоустроена, а те, кто работают, получают не более 11 тысяч тенге? — возмущался замгенпрокурора.

Освободиться условно-досрочно сидельцам мешают также потерпевшие. С 2007 года, при вынесении решения, их мнение тоже учитывается.

- Разве потерпевший захочет, чтобы выпустили его обидчика? — риторически вопросил Асанов.

Новый УК определяет два конкретных условия для УДО: это полное возмещение ущерба и отсутствие злостных нарушений порядка отбывания. Мнение потерпевших, как нетрудно догадаться, никого интересовать не будет («Да кто такой этот потерпевший, да!»), а вот вопрос возмещения ущерба остается открытым. Но его тоже решено решать за счет «ущербного» пострадавшего.

- Из 42 тысяч заключенных 13 тысяч или каждый третий имеет долг, — отметил Асанов. — Объективно, мало кто его погасит. Поэтому может быть дать суду право применить УДО, если заключенный имеет специальность, навыки, которыми он на свободе сможет легально зарабатывать и возмещать тот же ущерб? Или иной вариант — родственники выступают гарантами. В том числе и путем залога недвижимости. Естественно, неисполнение должно повлечь отмену УДО.

Все хорошо, вот только общественность терзают смутные сомнения, что дело закончится тем, что заключенного-то выпустят, а вот возмещение ущерба он отложит куда-нибудь на потом. А отмена УДО — процедура длинная и хлопотная, которой вряд ли кто захочет заниматься.

Кроме того, причинами, мешающими тюремному индексу сокращаться, Асанов назвал недостаточное использование замены наказания более мягким видом. А также отсутствие реабилитационной работы с освобожденными, что и провоцирует рецидив.

- Каждый третий, кто сидит сегодня в колонии, уже не первый раз отбывает лишение свободы, — отметил замгенпрокурора. — Тому есть ряд причин. Это и отрядно-барачное содержание, когда в одном помещении от 50 до 100 человек. Все это цементирует тюремную субкультуру с ее неписанными правилами и иерархией отношений. По мнению психологов, достаточно пяти лет изоляции, чтобы у человека значительно атрофировались навыки проживания в свободном обществе.

Если бы спикер заявил, что осужденные возвращаются обратно, потому что им в тюрьме нравится, это и то выглядело бы гораздо правдоподобнее. Зато данное объяснение сняло бы целый ряд щекотливых нюансов. Например, что у «сидельца» крайне мало шансов найти на воле нормальную работу  и порвать с криминалом.

А еще тюремную статистику Казахстану заметно портят 18 колоний-поселений (или 3 тысяч человек).

- Их исключение значительно улучшило бы наше положение в рейтинге, — между делом заявил Асанов. — Однако мы не предлагаем подходить здесь формально. Может быть, трансформировать их в специальные центры для ресоциализации обвиняемых. Но это потребует корректировки системы наказания путем введения нового вида, связанного с пребыванием лиц в таких центрах.

Ну и что же делать нам, простым честным  гражданам, как не стать жертвой преступления, пока государство занимается гуманизмом,  по сути пропагандируя безнаказанность во имя заветных циферок рейтинга? Этот вопрос, к сожалению, остался без ответа.